Иконописцы, позолотчики и серебряники Устюжны Железопольской

Иконопись – особый вид живописного искусства. Придя на Русь из Византии, она приобрела не только широкое распространение, но и свой национальный колорит. С массовым строительством православных храмов в русских селах и городах появились первые иконописные мастера. С течением времени иконопись превратилась в промысел, которым в той или иной степени занимались художники–«иконники» как в больших городах, так и практически в каждом уездном центре или более-менее крупном селе. Некоторые мастера не только писали образа, но умели делать и другие, необходимые для храмов работы: создавали резные иконостасы и лепные украшения, расписывали стены и своды церковных зданий фресковой живописью, золотили иконы, киоты, кресты и церковные купола. При этом работали и представители узких специализаций: мастера золотых и серебряных дел, позолотчики по дереву.

Первые письменные упоминания о наличии «богомазов» среди жителей Устюжны Железопольской относятся к XVII веку, хотя не вызывает сомнения, что и ранее, при существовании в городе двух старинных монастырей и более десятка приходских храмов, они также имелись. Известно, что первоначально иконописью, как правило, занимались монахи в своих обителях, либо священно и церковнослужители, а вот оклады на иконы делали светские мастера-серебряники, которые, конечно, изготавливали и прочие, например, ювелирные изделия для населения. По данным 1567 года в Устюжне было два серебряника Третячко и Ондрюшка Ларионов. В 1713 году примерно на 2 тыс. человек населения здесь зарегистрирован мастер-серебряник Федор Иванов, а также семейная мастерская Назария Серебреникова, где трудились пять человек. В начале ХХ века в Устюжне имелись две мастерские золотых и серебряных дел С.И.Девяткина и А.Т.Гусева.

Что касается местных иконописцев, то по данным 1713 года среди устюжан их было четыре: отец и сын Матвей и Семен Слезкинцевы, братья Потап и Иван Копыльцовы. К местным династиям «иконников» также следует отнести семью Бельтеневых, представители которых на протяжении ряда поколений работали в храмах города и уезда.

По сведениям 1892 года на 5 тыс. населения Устюжны с тринадцатью храмами имелись два иконописца, пятнадцать живописцев и четыре позолотчика с двумя учениками и двумя подсобными рабочими. Мастера, учтенные статистиками как живописцы, например такие, как П.А.Коровяков, также могли писать иконы, но занимались и прочими работами: портретной и пейзажной живописью, оформительской деятельностью и др.

Несмотря на наличие своих иконописцев и серебряников, церковные власти на местах по разным причинам нанимали для различных работ и иногородних специалистов. Устюжане тоже искали заказы вне города, порой участвуя в, так называемых, артелях бродячих «иконников», как это было, например, в юности с известным художником И.С.Пановым.

Установить авторство произведений изографов, особенно раннего периода существования иконного искусства, весьма не просто хотя бы потому, что они, как правило, не ставили авторских надписей на иконах, либо пользовались псевдонимами. Только во времена Петра I, на волне борьбы со старообрядчеством, появились указы, заставлявшие иконописцев проставлять на написанных ими образах не только свое имя, но и дату создания иконы. Впрочем, эти указы часто игнорировались. В результате имена мастеров исследователи обычно устанавливают по различным архивным источникам: переписям населения, финансовым документам церквей и городских магистратов и проч.

Списки иконописцев, позолотчиков и серебряников Устюжны Железопольской, а также иногородних мастеров, работавших в разные периоды для устюженских храмов, на сегодняшний день нельзя назвать полными. При этом они пополняются как фамилиями современных мастеров церковной живописи, так и информацией об «иконниках» прежних времен. Благодаря деятельности различных исследователей, подчас изучающих темы даже не связанные с иконописью (например, при составлении родословных) выявляются все новые и новые имена людей, которые, каждый в свое время, вписывали свои страницы в живописную летопись древнего Устюженского края. К счастью, несмотря ни на что, часть этой «летописи» сохранилась до наших дней и еще ждет своего полного прочтения.